?

Log in

No account? Create an account
Кот. Седой Кот
уж кто бы спорил
Россия опасна как никогда 
22nd-Jun-2018 11:09 pm
Седой Кот
Россия опасна как никогда
The National Interest, США

Ощутив в конце холодной войны, что его предали, Кремль начал использовать армию в качестве главного инструмента для достижения своих политических целей и ослабления Запада.



Российско-американские отношения опустились до самой низкой точки за несколько десятилетий, и похоже, что две страны вступили в новую холодную войну. Однако нынешняя конфронтация коренным образом отличается от прежнего противостояния Америки и Советского Союза, которое охватило весь мир после окончания Второй мировой войны. В отличие от первой холодной войны, сейчас нет всеохватывающей и глобальной идеологической борьбы между Вашингтоном и Москвой, которые боролись за господство над, в основном, двухполярной международной системой. Если не считать сферу ядерных вооружений, то постсоветская Россия ни по каким меркам не может считаться ровней США. Из-за слабости России по сравнению с Соединенными Штатами и их союзниками этот новый конфликт может стать опаснее изначальной холодной войны.

Кризис 2014 года на Украине, начавшаяся в сентябре 2015 года российская интервенция в Сирии, а также предполагаемое отравление нервно-паралитическим газом перебежчика из ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в Британии 4 марта 2018 года свидетельствуют о начале нового долговременного противостояния с Россией. Эта конфронтация не является возвратом к прежней холодной войне; это новый конфликт, который тем не менее вырос на пепелище старой борьбы между США и СССР.

Во многом этот новый конфликт с Москвой объясняется географическим положением России и отсутствием у нее естественных оборонительных преград на местности. За два столетия российские императоры, начиная с Петра I, создали огромное кольцо вокруг своей духовной столицы Москвы, о чем Тим Маршалл (Tim Marshall) пишет в своем очерке «Россия и проклятие географии», который был опубликован в издании «Атлантик» (The Atlantic) в 2015 году. Это кольцо начинается в Заполярье и простирается через Прибалтику, Украину, Карпатские горы, доходит до Черного моря. Далее оно проходит через Кавказ, Каспийское море, Уральские горы и возвращается обратно в Заполярье. Идея императоров заключалась в том, чтобы создать стратегическую дистанцию и удерживать врага как можно дальше от сердца России. Как сказала в свое время императрица Екатерина Великая, «у меня нет иного способа защиты моих границ, кроме их расширения».


В конце 1980-х годов, когда советский руководитель Михаил Горбачев начал уходить из Восточной Европы, а также позднее, когда распался и сам Советский Союз, Россия лишилась этого завоеванного ценой огромных усилий стратегического буфера. Она также лишилась своей империи, и в Кремле возродились те страхи и чувство незащищенности, которые существовали со времен Московского царства. Впервые со времен Петра I подходы к центру России оказались незащищенными, и прахом пошли все многовековые усилия по расширению границ империи с целью обеспечения безопасности страны. Сейчас границы России находятся так же близко к Москве, как и в 1650-х годах.
Власть в Кремле переходила из рук в руки — от царей к Советам, а от Советов к «управляемой демократии». Однако внешнеполитическая концепция России демонстрирует поразительную преемственность, проявляющуюся в глубоком чувстве незащищенности и страхе перед внешними угрозами. Больше всего российское руководство тревожит то, что Москва находится всего в 500 километрах от границы независимой на сегодня Украины.

После окончания холодной войны Вашингтон очень быстро укрепил либеральную демократию в Восточной Европе и на постсоветском пространстве путем расширения НАТО и Европейского Союза. Он проник туда, где находилась стратегическая буферная зона России, которую Кремль называет «ближним зарубежьем». На самом деле, администрация Джорджа Буша-старшего обсуждала вопрос о продвижении НАТО на территорию бывшего советского блока еще до распада Советского Союза. Эти обсуждения велись вопреки тому, что американские и западные лидеры регулярно уверяли Горбачева: когда советские войска уйдут, НАТО не будет проводить экспансию на территории бывшего Варшавского договора. На это указывают новые документальные свидетельства из Архива национальной безопасности Университета Джорджа Вашингтона.

Но официально расширить членство в НАТО США решили только при следующей администрации, которую возглавил Клинтон. К 1994 году Соединенные Штаты приняли принципиальное решение включить в состав НАТО бывших членов Варшавского пакта. «Сейчас вопрос уже не в том, будет или нет НАТО принимать новых членов. Вопрос в том, когда и как она будет это делать, — заявил президент Билл Клинтон в Праге 12 января 1994 года. — Это обеспечивает возможность наилучшего исхода для нашего региона, рынков и безопасности во всей Европе, и одновременно с этим дает время для подготовки к менее значительному исходу».

Расширяя НАТО, Клинтон не хотел настраивать против себя Москву. Он надеялся создать партнерство с новым кремлевским руководством и помочь России осуществить свои демократические и рыночные реформы. Клинтон считал необходимым построить «стратегический альянс» с российской реформой. «Ничто не будет так содействовать глобальной свободе, безопасности и процветанию, как постепенное и мирное возрождение России», — сказал Клинтон 1 апреля 1993 года накануне своего первого зарубежного визита в качестве президента США в канадский Ванкувер, где у него должна была состояться встреча с российским руководителем Борисом Ельциным.

Вначале Россия находилась в центре внимания внешней политики Клинтона. Но приоритеты Белого дома и Клинтона стали меняться, когда некоторым членам администрации показалось, что получившие свободу страны Восточной Европы надо стабилизировать, а их демократические реформы необходимо закреплять. Будущие архитекторы плана натовской экспансии Рональд Асмус (Ronald D. Asmus), Ричард Куглер (Richard L. Kugler) и Ф. Стивен Ларраби (F. Stephen Larrabee), опасаясь начала гражданских войн в этих странах по примеру Югославии, утверждали, что Америка должна предотвратить возникновение в Центральной Европе «дуги кризиса». Для этого США надо закрепиться в Европе, а НАТО должна расширить свои границы, заполнив тот вакуум, который возник после роспуска Варшавского договора. Вместе они призывали к новой «стратегической сделке между США и Европой», в рамках которой Североатлантический альянс расширил бы действие своей системы коллективной обороны и безопасности на восточных и южных рубежах альянса.
Клинтон надеялся, что ему удастся расширить НАТО и одновременно с этим построить новое партнерство с Москвой. Его администрация намеревалась претворить в жизнь программу «Партнерство во имя мира», которой отдавало предпочтение руководство в Пентагоне. Эта программа не отвечала требованиям некоторых европейских государств, но партнерство должно было стать открытым для всех и позволяло Вашингтону сотрудничать с бывшими сателлитами Москвы, не провоцируя при этом Кремль. Российский президент Борис Ельцин воспринял этот план с энтузиазмом. В одной служебной записке Госдепартамента отмечалось что Ельцин заявил госсекретарю Уоррену Кристоферу (Warren Christopher): «Это действительно великолепная идея, действительно великолепная… Скажите Биллу, что я в восторге от этого блестящего хода».



12 января 1994 года Клинтон открыто заявил в Праге, что НАТО примет в свой состав новых членов. Свое решение Клинтон принял вопреки неоднократным предостережениям Джорджа Кеннана (George F. Kennan), который и в частном порядке, и публично осуждал этот шаг администрации. Кеннан считал, что расширение НАТО неизбежно посеет семена вражды с русскими. И он был не одинок в своем мнении. Прогноз Кеннана оказался пророческим:

Расширение НАТО станет самой роковой ошибкой американской политики за весь период после холодной войны. Такое решение может породить националистические, антизападные и милитаристские тенденции в российском общественном мнении. Оно окажет негативное воздействие на развитие демократии в России, возродит дух холодной войны в отношениях между Востоком и Западом, а также направит внешнюю политику этой страны в неприемлемое для нас русло.

Администрация Клинтона резко отвергла доводы Кеннана. У самого Клинтона, может, и были какие-то сомнения, однако Строуб Тэлботт (Strobe Talbott), которого называли президентским экспертом по России, был уверен, что продвижение НАТО в восточном направлении не окажет негативного воздействия на отношения с Москвой. Когда Клинтон напрямую спросил Тэлботта, в чем неправ Кеннан со своими аргументами, тот не дал ему связный ответ (о чем он вспоминал в своих мемуарах).

В конечном итоге Клинтон решил продолжить реализацию своего двухвекторного плана и приступить к экспансии НАТО, одновременно развивая партнерство с Кремлем. Клинтон утверждал, что расширение альянса выгодно России, хотя Кремль, смотрящий на мир более реалистично, не видел в этом никаких выгод. Клинтон пытался сделать расширение НАТО более удобоваримым для Москвы, предложив ей членство в эксклюзивных международных клубах в надежде на то, что это позволит удовлетворить ее великодержавные претензии. Клинтон также предложил создать Совет Россия-НАТО, где Москва будет иметь право голоса, но без права вето. Президент понимал, что в этом плане есть существенные недостатки, но тем не менее, настаивал на его осуществлении, убежденный в том, что сумеет склонить Ельцина согласиться на сделку, которую русские считали отвратительной.

Белому дому удалось расширить НАТО, однако он не сумел интегрировать Россию в новую структуру трансатлантической безопасности. Последствия такой политики стали очевидны в 2008 году во время войны между Россией и Грузией. Всего за пять дней российские войска провели масштабное вторжение в Грузию, сделав это после того, как Тбилиси начал наступление против отколовшейся от Грузии и поддержанной Москвой Южной Осетии. Кремль, до этого пассивно наблюдавший за двумя волнами натовской экспансии в направлении российских границ, своим вторжением показал, что существуют красные линии, которые нельзя переступать, и что он не приемлет дальнейшей экспансии альянса на постсоветском пространстве. Ельцин согласился заключить с Клинтоном Основополагающий акт Россия-НАТО только потому, что Россия сильно ослабла, и у нее не было выбора.



Более того, администрация Клинтона приняла совершенно бесчувственную стратегию на переговорах с Кремлем. Бывший заместитель госсекретаря по европейским и евразийским делам Виктория Нуланд (Victoria Nuland), в то время работавшая помощником у Тэлботта, назвала это «шпинатной пилюлей». «Позиция Америки на переговорах была проста, несгибаема, а по этой причине чаще всего успешна, — писал Тэлботт. — Мы называли ее „позицией стола и дубинки». Сразу переходили к сути дела и настаивали на своем до тех пор, пока другая сторона не сдастся. Мы тогда могли посмотреть русским в лицо и сказать, что будем действовать так, как считаем нужным — с ними или без них».

Естественно, русским не нравились методы Тэлботта. «Вы знаете, плохо уже то, что ваши люди говорят там, как они поступят, нравится нам это или нет, — сказал в 1999 году Тэлботту на конфиденциальных переговорах по Косово Андрей Козырев, в то время занимавший пост министра иностранных дел (так в тексте, Козырев был министром до 1996 года — прим. перев.). — Не сыпьте нам соль на раны, заявляя, что в наших интересах подчиняться вашим приказам».

Западные лидеры, и в частности Клинтон, считали, что Кремль будет благожелательно смотреть на их намерения. Однако русские смотрели на действия американцев и европейцев совсем в другом свете в силу своего реалистического мировоззрения. Москва увидела угрозу в расширении НАТО, особенно когда альянс вопреки решению СБ ООН в 1999 году начал интервенцию в Косово.

Клинтон заложил основы для конфронтации с Москвой, а Джордж Буш со своей так называемой «повесткой свободы» опустил двусторонние отношения до самого низкого уровня за период после холодной войны (до Украины). Буш продолжал натовскую экспансию, стремясь включить в состав альянса ключевые республики бывшего Советского Союза Украину и Грузию. Тем самым, он переступил красные линии, проведенные Москвой, спровоцировал конфликт в Грузии, а позднее на Украине. Клинтон своей политикой практически гарантировал будущую конфронтацию с Россией, что и предсказывал Джордж Кеннан. А стремление Буша укрепить демократию в Европе стало для России последней каплей.

Отказ от включения России в трансатлантическую структуру безопасности и расширение НАТО имели самые негативные последствия. Всего этого вполне можно было избежать. Ельцин предупреждал, что принуждая Россию к согласию на расширение НАТО, Запад ведет дело к «холодному миру». Как и предсказывал Кеннан, Кремль начал давать отпор западным посягательствам, когда восстановил свои силы. Похоже, что сегодня Россия полна решимости переписать договоренности, заключенные после холодной войны. Это является составной частью попыток Москвы вновь утвердиться на мировой сцене в качестве великой державы.

Страх Москвы перед иностранным вмешательством лишь усилился из-за предполагаемой причастности Запада к «цветным революциям» в российском ближнем зарубежье, то есть, в бывших советских республиках, где, как считает Кремль, он должен сохранять свое господство, дабы обеспечить себе стратегическую буферную зону и защитить свои границы.



Вашингтон отказывает Москве в праве на «привилегированное пространство» на территории бывшего Советского Союза, и это создает впечатление, что Соединенные Штаты безо всякого уважения относятся к «легитимным интересам» Кремля. Еще больше эту ситуацию осложнило расширение НАТО. Москва видит в этом антагонистическое противостояние, а себя считает проигравшей. Как отмечает Дмитрий Тренин, Кремль увидел, что когда Советская Армия ушла из Восточной Европы, Запад быстро закрепил достигнутый успех. С точки зрения Кремля, Соединенные Штаты воспользовались тем, что Россия была очень слаба. «Самая главная ошибка с нашей стороны в отношениях с Западом — что мы слишком вам доверяли. А ваша ошибка заключается в том, что вы восприняли это доверие как слабость и злоупотребили этим доверием», — заявил Путин на недавнем заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Главным средством противодействия посягательствам Запада на свои бывшие территории Россия считает собственные вооруженные силы. Это самый надежный силовой инструмент Кремля в новой холодной войне. В отличие от советского левиафана, сегодняшняя сильно сокращенная, но модернизированная российская армия не представляет угрозу существованию Европы — да и Украины, раз уж на то пошло.

Современные вооруженные силы России — это в основном орудие принуждения, с помощью которого Кремль силой навязывает свою волю обретшим независимость постсоветским соседям, когда-то входившим в состав Российской империи.

Советская Армия полагалась на свое колоссальное численное превосходство и огневую мощь, которые давали ей возможность подмять под себя оппонентов. Сегодняшняя Россия, у которой армия намного меньше, и действует она в рамках военной доктрины нового поколения, старается избегать дорогостоящих военных операций, отдавая предпочтение асимметричным средствам, и когда это возможно, не переступает порог войны. Поэтому Кремль пытается одерживать победы посредством политической войны, специальных операций и прочими опосредованными методами. К прямым военным действиям он прибегает только тогда, когда нет другого выбора.

Причина, по которой Москва неохотно соглашается на проведение крупных военных операций, довольно проста — Россия не в состоянии выдержать продолжительный конфликт. Она отказалась от массовой мобилизации, которая оказалась неэффективной в постсоветскую эпоху, и провела серьезную перестройку в своих вооруженных силах после того, как они не очень хорошо показали себя в конфликте с Грузией в 2008 году. Благодаря также начатой в 2011 году военной модернизации, у России появилась намного более боеспособная и боеготовая армия по сравнению с той, которая была у Советского Союза. Численно она гораздо меньше своей предшественницы, ибо сегодня у нее под ружьем примерно 900 тысяч человек (включая все виды вооруженных сил и рода войск). Половину из них составляют так называемые «контрактники», пришедшие на смену призывникам.


This page was loaded Jul 21st 2018, 1:14 pm GMT.